Центральный вопрос "Ледокола".

Часть I

Теперь понятно, почему люди с горячими сердцами отбивали чистыми руками почки тем, кто предоставлял нам сведения о противнике! Почему т. Сталин не верил разведке. Всё, что нужно, он и так знал, а чего не знал, спрашивал у мудрейшего БМШ.

Поэтому войска 1-го эшелона не имели боевых задач, ибо никто, включая самое высокое начальство, не знали до последнего, чем придётся заниматься - поддаваться немецкому превентивному удару или наступать в сердце Третьего Рейха, вероломно нарушившего Пакт. Поэтому правы и те, кто доказывает оборонительный характер советской группировки на Западной границе СССР в июне 1941 года, так и те, кто вслед за «Ледоколом» насаждает мысль о сугубо наступательном характере построения стратегических эшелонов РККА. Как обычно, истина посредине, только господа суворовцы и антисуворовцы не знают середины. Их всё больше на краешек тянет.

Загипнотизированный Борисом Михайловичем, т. Сталин был уверен, что полностью контролирует ситуацию. Когда вечером 21 июня 1941 года посыпались сообщения о возможном нападении немцев, вождь даже ободрился. Он изготовился отдать Главный приказ своей жизни - приказ «Гроза», отдать его либо Павлову, либо Кирпоносу, в зависимости от того, как будет действовать противник, где вырисуется направление главного удара.

Но к рассвету 22 июня 1941 года оказалось, что главного удара нет, а есть четыре удара чудовищной силы. Были пополам рассечены Северо-Западный и Юго-Западный фронты, а Западный фронт генерала армии Д.Г. Павлова разрезан на три части. И противник не собирался нигде останавливаться!

Получалось, что в превентивном ударе участвует весь Вермахт, что Гитлер решил вторжение на Британские острова отложить, а пока что вторгнуться в Страну рабочих и крестьян…

«У лиц, кои лично пережили события под Лодзью в ноябре 1914 г., создалось впечатление, что немцы просто издевались над русской армией, позволяя себе не только рискованные, но, я бы сказал, даже авантюристические предприятия. Сознательно залезая в мешок и запутывая оперативный клубок в районе восточнее Лодзи, немцы как бы исходили из польской поговорки: «знам, с кем грам»… Они как будто были уверены, что чем сложнее будет обстановка, тем скорее запутаются в ней русские и тем легче, в случае недостижения поставленной себе немцами цели, выпутаются они.» («Война и революция», 1930, №6), - пишет исследователь и Русско-японской, и Первой мировой войн генерал Ф. Новицкий.

Да, именно так начиналась эта война - начиналась с очередного банкротства русской военной мысли. В 1914-м Русская армия не смогла честно разгромить Германскую армию. Наоборот, Гинденбург ничтожными силами сумел отбить все четыре попытки вторжения царских войск. Четверть века спустя, отечественная военная мысль пришла к выводу, что только подставив половину армии под разгром, можно другой половиной осуществить вторжение в Рейх, взять реванш за 1914-й. Профессорские интонации убедили т. Сталина довериться царскому полковнику и поручить Жукову чисто исполнительскую работу. На посту начальника Генерального штаба тот совершенно не ведал, что творил, да от него это и не требовалось.

К 22 июня 1941 года для Гитлера на советско-германской границе открылась огромная ловушка, страшный капкан, который сработал, но едва не прихлопнул охотника.

Баран Михайлович Шапошников решил было, что он умнее Паулюса, Кейтеля, Йодля и фюрера. А Виктор Суворов решил, что он умнее Шапошникова - шкура толще, глаза выразительней и рога покруче. Мне жаль товарища Сталина. Увы, нет у нас на Руси своих Гинденбургов-то… И не будет.

Читать "Центральный вопрос "Ледокола" Глава IV

Перейти в начало страницы